Виктор Цой : метаморфозы героя

«…Любовь как случайная смерть…»
(пролог)

«Вот идут, идут дни, а легче не становится…» Может, ещё и поэтому тяжело говорить об этом. О том, что больше всего любишь, всегда очень непросто говорить.
Но бесконечно избегать этого невозможно. Тем более, что уже пятнадцать лет прошло, и Марьяны нет, и Айзеншписа….
Просто почему-то очень больно, как в тот день. Непонятно откуда взявшаяся боль…. И снова чувствуешь себя той маленькой девчонкой-подростком, оглушённой и абсолютно беззащитной перед ликом Смерти….
Ну, да ладно. Всё по порядку и без пафоса.
Девчонка та слушала исключительно попс. Отечественный. И ей нравилось. И ещё было здорово, что есть магнитола – она прямо с радиоприёмника записывает на кассету модные песенки.
А тут как раз по «Маяку» - очередной большой концерт. Попсовой музыки. А под конец – «Игра» и «Ночь» бешено популярной в то время группы «Кино». И хотя «Кино» - вроде как рок-группа, она зачем-то эти песни записала. Потому как они – хоть и рок, но совершенно без агрессии.
Раньше она, заслышав этот голос, переключала каналы. Из-за сильного контраста. Ей-то больше нравились гармоничные личности, лица, голоса – в смысле, не противоречивые. А тут… что-то её зацепило. Переклинило. Два дня подряд крутила эти песни – ленту затёрла чуть ли не до дыр. Только стала врубаться, что к чему.… Не успела.
Потому что через два дня по тому же «Маяку» она услышала беглое, быстрое, сухое сообщение. Что лидер «Кино» Виктор Цой погиб в автомобильной катастрофе под Юрмалой. А она уже было почти поняла эту музыку. Что это искренне, это – настоящее, и она пыталась узнать побольше…. Не успела.
Никогда она Цоем не интересовалась. Слишком противоречив, резок. Слишком непохожий на остальных. Восточная внешность, глубокий, низкий голос…. И этой сводке она не поверила. А когда поверила, потому что новости каждый час повторяли, почувствовала себя убитой, оглушённой, опустошённой.
Словно у неё отобрали самое дорогое, самое ценное, искреннее, настоящее….
ПОЧЕМУ? Она ведь никогда не интересовалась ни этим человеком, ни этой музыкой. Почему же она плачет?
«Цой заснул за рулём и врезался в автобус…»
А ведь в «Игре», в одной из этих двух песен, были до ужаса пророческие слова: «Завтра утром ты будешь жалеть, что не спал…»
Ей казалось, это она погибла.
Он был так молод, так фантастически популярен…. Значит, это может быть с каждым. Но он оставил после себя столько песен, его любили сотни, тысячи людей…. Он прожил жизнь не зря. Он знал, для чего жил. Его ещё долго будут помнить.
Так она впервые поняла, что нужно вкладывать смысл в каждый прожитый день. Что жизнь – это длинный путь, который, однако, может прерваться в любой момент. И теперь, когда она это понимает, надо поделиться максимумом из того, что известно. Заставить других задуматься – вот что главное.
Она выжила. Только ради того, чтобы выполнить свою задачу – разделить своё знание, передать импульс. Ведь раньше её жизнь была пуста и бессмысленна, а теперь всё иначе. Она жива, она пишет, но какая-то её часть умерла вместе с ним пятнадцать лет назад. И никто не объяснит, почему. Как так вышло. Почему именно она, почему такой ценой….
Такой удар рано или поздно случается в жизни каждого. Это можно пережить, но след остаётся навсегда.
Замкнутый круг. Особенно если дом – недалеко от его последнего приюта, а работа – поблизости от знаменитой Камчатки.
И каждое упоминание, каждая новая информация – снова боль. Снова открыты зарубцевавшиеся было раны, и заставляешь себя идти дальше только колоссальным усилием воли, сознанием того, что у тебя свой путь, что есть своя миссия, которую надо исполнить. Пачками скупаешь газеты, кассеты, и снова больно, но и сладко, и иначе не бывает.
Есть что сказать. Можно говорить о многом, но очень трудно, очень больно.
Говорить о песнях – а что говорить, если без образа они воспринимаются иначе? Разбор текстов оставим. Но вот есть загадка. Загадка самого Цоя. Пожалуй, об этом мне наконец-то удастся сказать. О том, как я это понимаю.
И чуть позже.
Сейчас – цитатами. Наиболее подходящими. Наиболее яркими. Лучше не скажешь.